воскресенье, 10 января 2016 г.

I'm alright for now, but I haven't been.

Семь тысяч будущих в минуту. Больное воображение. Это - не лучше и не хуже. Я смотрю на свои узкие крохотные ладони. Как странно, я работал руками всю свою жизнь, если не за деньги - то просто для себя. И никогда, никогда мозоли не держались так долго. Эти руки. Мама говорила, что я родился с руками хирурга или музыканта. От первого я отмахнулся в своем юношеском безголовии, потому, что вся семья - врачи, а второе... второе само меня нашло и не отпускает до сих пор. Семь тысяч будущих в минуту и вот это... Мне за сорок. Я скопил достаточно денег, чтобы открыть маленькую лодочную мастерскую, где я на досуге собираю мастеровые гитары. Лучшие в округе, а может и на всем восточном побережье. Мы с семьей переехали в маленький городок у воды. Мастерская прямо у меня в гараже. Вере 7. Ей поставили скобки. У нее смешные белокурые косички и пронзительный взрослый взгляд - вся в маму. На ней джинсовый комбез на лямках, кеды и клетчатая рубашка. Она сбегает по деревянной лестнице ко мне в мастерскую. Я покрываю лаком двухместную плоскодонку. За ней должны приехать на будущей неделе. Я не укладываюсь в срок. Она держит за подмышки здоровенного толстого рыжего недовольного кота.
- Чего делаешь?
- Покрываю лодку лаком.
- Можно я помогу?
- Можно, только кота отпусти.
Кот наконец-то вырывается из ее рук с недовольным мявком и прыгает на мое старое засаленное кресло. Она берет маленькую кисточку, забирается в лодку и красит по бортику.
- Нормально?
- Замечательно, малышка.
Из радиоприемника доносится мягкая музыка. Она тихонько мычит в такт.
- Меня опять выгнали с урока.
- Знаю.
- Сердишься?
- А должен?
- Не знаю. Я бы сердилась.
- Почему?
- Потому, что я непослушная.
- Разве это плохо?
- Плохо.
- Ну раз ты так говоришь, значит действительно плохо.
Я никогда её не ругаю. Этого и не нужно. Я вообще не сторонник громких воплей и уж тем более розг и ремней. Она молчит.
- Так что ты натворила?
- Один мальчик в классе обозвал меня дурой и сказал, что мои родители тоже дураки.
В ее тонюсеньком голоске прозвучали металлические нотки.
- Вот я его и ударила...
- Прямо так и ударила?
- Ну да. Кулаком.
- И тебе от этого стало легче?
- Немного. А потом я подумала, что наверное это я зря.
- Точно?
- Да.
- Ты извинилась?
- Нет. - она замешкалась. - Можно я завтра извинюсь?
- Можно.
Она выскочила из лодки, чмокнула меня в небритую щеку, прозвенев колокольчиком "Merci papa" и побежала по гулким доскам наверх. У самой двери она обернулась и крикнула:
- Мы скоро будем ужинать. Ты успеешь?
- Скажи маме, что я немного опоздаю.
- Ладно.
Дверь хлопнула и она исчезла. Не ребенок, а чудо в перьях. Вере 7 лет, а она уже свободно говорит на 3-х языках, занимается на пианино в гостиной и громко горланит песни перед сном. Меня это не смущает. А еще она повадилась таскать пластинки из моей коллекции. Слушает их у себя вечерами. Я делаю вид, что не замечаю.Утром все на месте. Меня часто вызывают в школу и отчитывают за ее "чрезмерное свободомыслие", но я то знаю, что она никогда не сделает ничего плохого. У нее просто слишком развито это "чувство справедливости". Я каждый раз прошу ее быть поосторожнее, и она каждый раз обещает, что будет. Это старая игра и у нее нет конца. А ведь она уже почти подросток. Скоро начнутся скандалы, но и к ним я готов, потому, что воспитывал брата, который на 13 лет младше. Просто время. Мы увидим как оно будет. Через полчаса я поднимусь наверх ужинать с семьей, а сейчас я вытру руки о штанины спецовки и сделаю радио погромче, может будут какие-то вести из дома...

Семь тысяч будущих в минуту и пусть это будет семь тысяч первое. Я пишу это, чтобы запомнить как это может быть. Я пишу это, чтобы почувствовать... это обещание тепла. Мне придется пройти через огонь и воду, чтобы у меня появилась хотя бы маленькая возможность воплотить все это. Путь начинается сейчас. Помни.