понедельник, 1 мая 2017 г.

The dam bursts open, we suddenly live

Безумный в своем сюрреализме вечер. Пустые картонные улицы, плеск Волги. Длинная трезвая прогулка до дамбы. Все кажется каким-то странным, смутно знакомым, но вместе с тем до боли чужим. Видели ежика, перебегавшего дорогу - сплошная бетонная полоса на сотни метров - и не забраться, потому, что бордюр для него слишком высокий. Отвели его к месту, где можно подняться - и он пропал в кустах. На круглосуточной заправке купили булочек и воды. Уже ближе к тоннелю увидели еще одного ежа, но тому повезло меньше. Я видел передавленных крыс, котов, голубей, собак - но никогда не видел раздавленного в пятно ежа... 

На моей любимой террасе за тоннелем никого. Тихо шуршат колесами редкие машины. Мы с Никки сидим и смотрим вниз - перекидываясь невнятными фразочками. Здесь как ни странно хочется смеяться. Громко, зычно хохотать. 


Я УМИР! - кричит Никки.
Я ВОСКРЕС! - кричу я.
Я ОБОСРАЛСЯ! - отвечает он и сгибается по палам от смеха. Вот вам и первомайский лозунг для нового времени.


На дамбе спускали воду, и вся эта каменная махина дрожала под нашими ногами. Мне захотелось узнать, на какой частоте она вибрирует, на какой сверхнизкой октаве и какой при этом издает звук, какую ноту. Глядя вниз Кирилл сказал: "Видишь эти потоки воды? Здесь сила такая, что утаскивает тебя вниз на 10 метров и не дает подняться. Вот здесь несколько раз машины срывались вниз, и без шансов на спасение". Коля смотрит вниз и рассказывает про отца и двух дочерей, которые однажды отправились на надувной лодке плавать вдоль дамбы со стороны Московского "моря". Говорят тела искали несколько недель вниз по Волге.

Над городом медленно поднимается первомай. Из клуба на 30-ке таксисты развозят самых стойких по домам. Я смотрю на эти грустные кортежи и думаю, что вот так здесь все и происходит. И было четыре года назад, и будет даже когда само моё имя сотрется из памяти. Я стою под подошвой В.И.Ленина, грустно смотрящего на воду. У него странное выражение лица - устало-задумчиво-разочарованное. Мне безумно хочется узнать о чем он думает, особенно сегодня. Кирилл говорит, что его поставили здесь, чтобы люди с пароходиков могли поглазеть да пощёлкать. Просто смешно. Никки остановился, чтобы понаблюдать как муравьи в разломе каменной кладки едят кусочек сахара. Более метафорично вечер закончится просто не мог.

Такси везет нас обратно через тоннель, мимо ежа, которому никто не показал как выбраться из-под колес. Мимо самолета, который больше никогда не взлетит. Мимо гостиницы, пахнущей неудачами и одиночеством - обратно домой. Я чищу зубы, смотрю в зеркало и думаю о еже, и о том, что мы все по сути - те самые ежи, и здорово если есть кто-то, кто может указать путь.  

понедельник, 17 апреля 2017 г.

Dirty shirts and the promise of the war

Привет, я в Дубне... Приехал утренним пасхальным поездом, полном хрипловатого таджикского хохота и любопытных старушечьих взглядов. Я привез гитару, грязные рубашки и метель. Карманы ломятся от противоречивых воспоминаний и моих собственных маленьких страхов. 

Привет, я в Дубне... Я остановился у лучшего друга, у одного из тех немногих, что еще остались. В квартире горит свет и пахнет вчерашним весельем. Окна выходят на Волгу. Идет сильный снег. Сегодня Никки и труппа давали спектакль в ДК Мир. Ханума. На какое то время я даже забыл где я нахожусь. Он никому никогда не скажет, но это было великолепно. Нет ничего лучше маленького провинциального театра, потому, что здесь все настоящее. Ни денег - ни имени - ни грандиозных амбиций, Ничего, кроме желания делать что-то... прекрасное. И я застал, сложил и засунул за пазуху, чтобы не потерять. На мне стильный пиджак, коричневый оксфордский свитер, чистая рубашка и старый манчестерский галстук. Таким в Дубне меня не видел еще никто. Таким я стал еще более невидимым, чем был. 

Привет, я в Дубне... где однажды с дамбы вместе с талыми водами спустили все мои надежды и планы на будущее. Сейчас я здесь чужой. Я приехал заплатить по парочке старых долгов, написать пару-тройку статей (на сколько меня хватит), и, может быть, сделать пару вылазок в Москву. Я ненавижу выходить из квартиры, я ненавижу спрашивать "Как твои дела?". Здесь ничего не поменялось и вместе с тем поменялось всё. Улыбки-маски, вопящая обреченность и голая картонная модель города, с которым я когда-то давно хотел связать свою судьбу. Сейчас я не хочу ничего. Привет, я в Дубне...

вторник, 7 февраля 2017 г.

Zero to heaven in seven

Мои пальцы пахнут лимоном. Лимонным маслом, если точнее. Сегодня вечер медитации и размышлений. Время от времени всем это необходимо. Я привожу Майлза в порядок. Моя гитара лежит на полосатом полотенце, под грифом стопка книг - импровизированная подставка. Я разрезал старую оранжевую футболку на лоскуты - получилась целая гора маленький тряпочек. На столе куча баночек и тюбиков, а еще свежий набор струнок, которые я заказал из Германии еще в августе. В наушниках Авишай Коэн с его "Into the Silence" - идеальная музыка для того, чтобы привести в порядок не только гитару, но и мысли. Мой дзэн. Чай в чашке давно остыл. Я покрываю гитару защитным покрытием, прохожу пальцами по трещинам и сколам. Я не хочу закатывать их под лак, нет. Я хочу чтобы гитара старела вместе со мной. Мы с ним прошли через многое, и многое еще впереди, так пусть все останется как есть - я ведь тоже превращаюсь в своего рода 'relic'. Чем старше - тем звонче. Лимонное масло пропитывает накладку - есть пара минут, чтобы покурить. Вытереть насухо, распечатать и поставить струны. Мне всегда становится лучше от того, что есть какой-то порядок, определенный план. Гитара блестит как зеркало, а в нем отражается небритая физиономия смутно знакомого мне человека. Мне определенно нужно больше сна, и чуть-чуть больше... позитива чтоли. Хороший вечер. Необходимый вечер. Просто вечер.  

понедельник, 30 января 2017 г.

You're my mirror in the bathroom

Жизнь снова переключает скорости. Первая-вторая-третья... Хорошо-ли, плохо-ли - увидим осенью. Сейчас надо постараться сохранить внутреннее спокойствие, которое в свете последних событий - внутренних, внешних и даже внешнеполитических - серьезно пошатнулось. Но я умею взять себя в руки. Научился за все эти годы. И... отчего-то... у меня какое-то хорошее, почти благостное, предчувствие. Я всё ещё просыпаюсь абсолютно пустой, но теперь эту пустоту есть чем заполнить. Пусть приходит. Я готов.